Эта история произошла с нами в жаркий июльский день. Мы сидели с детьми на пляже и ели арбуз. Мы были далеко не единственными посетителями пляжа, но так как арбуз (притом с булкой) ели именно мы, вокруг нас быстро образовалось живое и галдящее кольцо из морских чаек.
Чайки попрошайничали, может быть, слишком уж нагло, но мы сами виноваты — поощряли их на то, кидая им то кусочек булки, то крошки печенья. Некоторые чайки, вконец распоясавшись, подходили так близко, что того и гляди норовили стянуть всю булку. Таких мы отгоняли.
И тут я обратил внимание на одну чайку, которая как-то странно себя вела. Она подходила близко, наверное, ближе других, но никогда не старалась стянуть что-либо у нас. Когда я кидал ей кусочки булки, она подбрасывала их клювом в воздух, ловила и снова подбрасывала. От этих кусков летели во все стороны крошки, которые подхватывали другие чайки. Это показалось мне странным: другие чайки заглатывают большие куски — только подавай, а эта и с маленьким никак не может справиться — мусолит его и подбрасывает в воздух без конца. Притом, это была большая, красивая чайка — пожалуй, крупнее всех остальных.
И ещё она как-то странно двигалась — не то не успевала, не то не спешила улететь, когда я делал резкие движения, странно пританцовывала на месте. Одно крыло у неё торчало куда-то вбок. «Наверное, она больная», — подумал я. И только я подумал об этом, как заметил, что всё тельце этой чайки обмотано тонкой, прозрачной, почти невидимой глазу леской.
— Смотри, — просто-таки закричал я своей жене, — смотри: эта чайка запуталась в леске!
— Где? Какая?
— Вот эта, большая. Видишь?
— А! Да, да, вижу. Ой, бедненькая, надо же ей помочь!
— Как ты ей поможешь? — спросил я.
— А мы распутаем её! — говорит жена. — Надо только поймать её!
Для тех, кто когда-либо пытался поймать чайку, тут есть над чем посмеяться. Даже больная и запутавшаяся чайка оказывается куда проворнее любого человека. В чём я тогда довольно быстро убедился. Но я заметил, что за этой чайкой тянется ещё запутанная леска. Вот её-то мне и удалось схватить! Теперь и чайка была в моих руках. Она вырывалась, кричала, щипала меня, но я теперь крепко держал её. Потом я передал чайку жене и взял нож, чтобы освободить её от пут лески. Словно почувствовав, что ей хотят помочь, преодолевая страх, чайка изо всей силы вцепилась клювом в указательный палец моей жены, словно человек, испытывающий боль и кусающий себе руку. И замерла. Я стал производить свою операцию.
Уж не знаю, как так можно было запутаться! С головы и до лап! Все крылья многократно обвиты леской. Вокруг лап леска сделала оборотов десять и туго затянулась, пережимая их. Леска просто въелась в тело, и её тяжело было резать. Но самое тяжёлое было ещё впереди! Снимая леску с головы птицы (для этого пришлось оторвать её от соски-пальца), мы с удивлением обнаружили, что у чаек есть язык! Не только весь клюв чайки, но и язык её был перепутан, туго затянут прозрачной леской. Не удивительно, что она не могла проглотить и маленького кусочка хлеба! Чайка поняла, что ей теперь нельзя шевелиться, и я аккуратно срезал леску с её языка. Ещё раз я внимательно осмотрел чайку и убедился, что теперь она свободна от лески. Мы отпустили её и кинули хлеба. Надо было видеть, с какой жадностью она теперь набросилась на хлеб, какие большие куски проглатывала! Наевшись, чайка отправилась в дальний конец пляжа, туда, где не было людей. Я пошёл вслед за нею. Она была мне теперь очень дорога. Я скормил ей ещё пару печений и долго наблюдал, как она чистит свои свободные теперь пёрышки.
Когда я вернулся на наше место, то подумал, что точно так же и мы, люди, часто попадаем в невидимые глазу, но прочные, губительные сети греха. Мы запутываемся в этой леске и уже не можем ни летать, ни ходить толком по земле, даже есть нормально не можем. И чем больше мы пытаемся выпутаться из этой сети, тем надёжнее в ней застреваем. Бедный, жалкий человек! И вот однажды человека ловит Бог и начинает Сам освобождать его из этой сети. Как это страшно, а иногда и больно! Но, глядя на эту чайку, я понял, что единственный путь сделаться свободным, это отдать себя в руки Бога, который снимает с человека все видимые и невидимые «лески».
И ещё одно я понял, гуляя целый час с этой чайкой по пляжу. Я понял, что она теперь мне дороже всех других, здоровых, чаек. Я не знаю, чего бы в тот час я не отдал, чтобы ей было хорошо. Она была мне дорога, как ребёнок, — серьёзно. Но я бы не отдал за неё свою жизнь. Или, тем более, жизнь своего сына. А Бог сделал это! За моего сына. За меня. За вас. Это выше моего понимания.
Олег Жиганков
Газета «Сокрытое Сокровище» август 2022 г.
Читать далее на sokrsokr.net