Сообщений:
Регистрация: 07.05.2010
|
Часть вторая Глава XIX
«Смотри. Давид идет!»Ослепительные улыбки, легкие усмешки, веселый смех.«Смотри! Давид, да и только.»Снова широкие ухмылки, приветственные взмахи рук при всеобщем тихом удовольствии.«Это не Давид,» — воскликнул юноша своему опекуну, когда они проходили по улице. «Почему они так говорят? Этот человек не Давид!»«Правильно, дитя. Это не Давид. Это всего лишь шествие Авессалома.»«Почему его называют Давидом?» — мальчик спросил, оглядываясь через плечо на красивого человека в колеснице, перед которой бежали 50 человек.«Потому что он напоминает нам всем Давида, когда тот был молодой. И потому, что мы все так рады, что есть такой прекрасный молодой человек, который займет место Давида однажды. А также, наверно, потому, что Авессалом еще красивее Давида. Возможно, он самый красивый; из всех живущих.»«А Авессалом скоро станет царем? Сколько лет Давиду? Ему пора умирать?»«Конечно, нет, мой мальчик. Давай посмотрим … сколько лет Давиду? Вероятно, столько же, сколько было Саулу, когда его правление подошло к концу.»«Сколько лет Авессалому?»«Примерно столько же, сколько было Давиду, когда Саул так яростно пытался его уничтожить.»«Давид в возрасте Саула. Авессалом в возрасте Давида, когда тот только-только стал царем,» — размышлял мальчик. Некоторое время они шли молча. Мальчик, явно глубоко размышляя о чем-то, заговорил вновь.«Саул притеснял Давида, да?» «Да, очень.»«А Давид собирается также обращаться с Авессаломом? Будет ли Давид притеснять Авессалома?»Опекун сделал паузу, чтобы обдумать вопрос, но ребенок продолжал: «Если Давид будет плохо обращаться с Авессаломом, будет ли Авессалом вести себя так же благородно, как Давид?»«Дитя, будущее ответит наверняка. Боже мой, какие вопросы ты задаешь! Если ты вырастешь, и сможешь отвечать на них так же хорошо, как сейчас задаешь их, то ты будешь наверняка известен как самый мудрый человек на свете.»Тут эти двое завернули в ворота дворца. Глава XXТвое сердце растаяло бы от знакомства с человеком, который видел все так ясно. Различающий. Да, это слово лучше всего определяло его — различающий. Он мог проникать в сердце любой проблемы.Люди чувствовали себя уверенно, просто находясь рядом с ним. Они стремились быть с ним. Разговаривая с ним, они осознавали, что они сами мудрее, чем думали. Такое открытие льстило им. Когда он обсуждал проблему за проблемой, решение за решением, люди начинали мечтать о том дне, когда он станет их вождем. Он мог бы выправить столько неправильного. Он давал им чувство надежды.Но этот впечатляющий, проницательный человек не будет никогда намеренно ускорять день своего воцарения. В этом они были уверены. Он был слишком кроток, слишком почтителен к вождю, находящемуся у власти. Все вокруг него начали немного расстраиваться, что им придется долго ждать до лучших дней правления этого человека.Чем больше они сидели в его гостиной и говорили, тем больше они осознавали, что в их царстве есть неладное. Да-да, неладное, о чем они никогда и не думали раньше. И проблемы. На свет выходили проблемы, которые им и не снились. Да, они действительно росли в мудрости и проницательности.С течением дней все больше и больше из них приходило послушать. Слово распространялось тихо. «Вот тот, кто понимает и у кого есть ответы.» Приходили обиженные. Они слушали и задавали вопросы. Они получали отличные ответы и начинали надеяться.Головы кивали. Мечты рождались. Со временем стало больше таких собраний. Идеи превращались в истории, истории обид, которые другие сочли бы тривиальными. Но только не этот слушатель! Он был сострадателен. И пока все вокруг него говорили, обнаруженные обиды, казалось, росли в числе и жестокости. С каждой новой историей люди больше поражались несправедливостью, которая теперь, казалось, была угрожающей.Но мудрый молодой человек сидел тихо и не добавлял ни слова к этому ропоту. Понимаешь, он был слишком благороден. Он всегда заканчивал вечерние разговоры кротким словом в защиту тех, на ком лежит ответственность …Но было бы слишком ожидать, что человек может сидеть тихо вечно. Этот бесконечный парад обид был готов расшевелить даже самого почтительного человека. Даже чистые сердцем были бы поражены гневом. (А этот человек был, конечно, чистейший сердцем!)Такой сострадательный человек не мог ни вечно отвращать свое лицо от этих страданий, ни вечно молчать. Такой благородный характер, как этот, должен был однажды проявить себя.Наконец, его сторонники, наличие которых он клятвенно отрицал, почти разозлились. Их знание о неполадках царства не просто росло, а переполняло их. Все они хотели сделать что-нибудь с этими бесконечными обидами.Наконец стало похоже, что этот великолепный молодой человек может уступить. В начале было только слово. Потом — фраза. Людские сердца затрепетали. Царило, если не радость, то веселье. Благородство, наконец, поднималось для дела. Но нет! Он предостерег их от неправильного понимания. Он был в печали, да. Но он не станет выступать против тех, кто занимает ответственные места. Нет, абсолютно нет. Как ни – велико недовольство, как ни оправдано. Он не станет.Все же он печалился больше и больше. Было ясно, что некоторые известия доводили его до страдания. Наконец, его праведный гнев разразился в спокойных, взвешенных словах, полных силы. «Этого не должно быть.» Он стоял, сверкая глазами. «Если бы ответственность была на мне, я бы сделал вот что …»И с этими словами загорелся мятеж. То есть, загорелся во всех, кроме одного. Только не в этом благороднейшем и честнейшем человеке.В его сердце мятеж уже жил годами.
Глава XXI
«Мудрец!»«Да.»«Мудрец, можно тебя на минутку?»«Ну, конечно. У меня много времени.»«Ты только что пришел с собрания друзей в доме Авессалома?»«Да, это так.»«Ты не поделишься кое-какими впечатлениями о том, что там было?»«Ты имеешь в виду общее представление об Авессаломе и его друзьях?»«Да, это было бы здорово.»«Ну, я встречал много людей подобных Авессалому. Много.»«Что он из себя представляет?»«Он одновременно и искренен, и честолюбив. Противоречиво, конечно, но справедливо, тем не менее. Вероятно, он говорит кое-что из того, что действительно думает. Но его честолюбие продержится долго после того, как он обнаружит свою неспособность осуществить обещанное. Исправление неверного всегда становится второстепенным при восхождении к власти».«Прости, Мудрец, я не понимаю.»«Два случая встают в моей памяти. На одном собрании, когда Авессалом отвечал на вопросы, он очень подчеркивал, что должно быть больше свободы в царстве. Всем это понравилось. «Люди должны идти только за Богом, а не за людьми,» — он сказал. «Люди должны делать только то, что, по их разумению, их ведет делать Бог. Мы должны следовать за Богом, а не за человеком.» Примерно такими были его слова.«На другом собрании он говорил о великих откровениях, которые у него были о Божьем царстве —о великих достижениях, на которые способны люди. С другой стороны, он говорил о многих изменениях, которые бы он внес в управление царством. Хотя, казалось, он не заметил сам, но он излагал два совершенно несовместимых плана. Много перемен, больше свободы.«Да, действительно, он напоминает мне многих других людей, которых я встретил за прошедшие годы.»«Мудрец, кажется, я понимаю, что ты сказал, но не уверен, к чему ты ведешь.»«Авессалом мечтает. Мечтает о том, что должно быть, о том, что будет: «Вот что я сделаю,» — говорит он. Но чтобы претворить эти мечты, он должен иметь поддержку народа. О, это то, что люди упускают из виду. Подобные мечты основываются полностью на том, что народ Божий пойдет за новым вождем, что все будут видеть так, как видит он. Такие люди не могут предвидеть проблем в своем будущем царстве. Возможно, народ захочет за ним последовать, а возможно и нет.«Самое большее, Божий народ будет идти за вождем несколько дней. Они никогда не бывают долго ни с кем. В основном, люди делают то, что им приятно. Их можно остановить на некоторое время, чтобы сделать угодное другому, но ненадолго. Люди не хотят работать слишком усердно, даже если они следуют за Богом.«Как поступит Авессалом, когда люди перестанут охотно идти за ним. Вот в чем вопрос.«Видишь ли, нет царства без разногласий. Как известно, даже у Бога были свои критики на небесах. Все царства идут по ухабистому пути. И народ, особенно Божий, никогда не идет ни за одной мечтой в унисон. Нет, на исполнение всего сказанного им сегодня потребуется время. Не все захотят пойти. Будет ли он и тогда столь же решительно осуществлять свои мечты? Если да, тогда у Авессалома только один выход: диктатура. Или так, или он увидит немного, если увидит вообще, из своих великих мечтаний исполненным. Если же он станет диктатором, то, уверяю вас, в недалеком будущем появятся недовольные им, точно также как нынешним царем. Да, если Авессалом станет царем, скоро вы будете наблюдать новые собрания, подобные тому, с которого мы пришли сегодня … только с новыми лицами, новыми мечтами и планами на новый бунт, на этот раз против Авессалома! И когда Авессалом услышит о таком собрании и о разговорах про восстание, у него будет только один выход.»«Что, ты считаешь, он сделает, Мудрец?»«Мятежникам, взошедшим на трон с помощью восстания, не хватает терпения с другими мятежниками и их восстаниями. Когда Авессалом столкнется, с бунтом, он станет тираном. Он принесет зла в десять раз больше, чем сейчас он видит в твоем царе. Он раздавит восстание и будет править железной рукой …и страхом. Он уничтожит всю оппозицию. Это всегда является заключительным этапом бунтов высокого звучания. Таков будет путь Авессалома, если он захватит трон у Давида.»«Но, Мудрец, разве некоторые восстания не приносили пользы, сбрасывая деспотов и тиранов?»«О, да, некоторые. Но я напоминаю тебе: это конкретное царство отличается от всех других. Это царство состоит из Божьего народа. Это духовное царство. Подчеркиваю тебе, ни одно восстание не уместно в Царстве Божьем, и никогда оно не получит полного благословения.»«Почему ты считаешь так, Мудрец?»«По многим причинам. Одна очевидна. В духовной сфере человек, возглавивший восстание, уже доказал, что, как бы ни были грандиозны его слова, или какими бы ангельскими ни были его средства, у него беспринципный характер, склонность к недовольству и скрытые мотивы в сердце. Откровенно, он вор. Он создает неудовлетворенность и напряженность в царстве, а затем либо захватывает власть, либо разметает ее сторонников. Тех сторонников, которых он приобретает, он использует для основания своей власти. Такое вот жалкое начало, построенное на фундаменте восстания … Нет, Бог никогда не жалует разделения в Своем царстве».«Я нахожу любопытным, что люди, считающие себя вправе раскалывать Божье царство, не находят в себе сил пойти еще куда-нибудь, в другие земли, чтобы поднять там совершенно новое царство. Нет, они должны украсть у другого вождя! Я не встречал исключений. Кажется, им всегда нужны, по крайней мере, несколько, заранее заготовленных сторонников».«Начало в одиночку и голыми руками пугает лучших из людей. Это, также, красноречиво говорит о том, насколько уверены они, что Бог с ними. Каждое их слово, если на него посмотреть правильно, говорит об их неуверенности».«Существует много земель: никому не принадлежащих и не разграбленных. Есть много людей в других местах, ожидающих настоящего царя, настоящего мужа Божьего. Я повторяюсь. (Есть те, которые говорят, что я часто повторяюсь.) Почему бы этим несостоявшимся царям и пророкам просто ни уйти тихо, в одиночку, и ни найти другой народ, в другом месте, и там построить царство, которое им грезится?»«Люди, возглавляющие бунты в духовном мире — недостойные люди. Исключений нет. А теперь я должен идти. Я должен присоединиться к проходящему шествию.»«Скажи мне, Мудрец, как твое имя?» «Мое имя? Я — История.»
Изменено: - 19.06.2015 22:02:54
Если не за что умереть, то разве есть для чего жить?
Не обманывайтесь! Кто не взирает на Христа распятого, пока не спасется - никогда не спасется.
|