Спасибо конечно за утешение, только я не об этом говорил.
Я о том говорю, что я не имею права утверждать что знаю конец.
Бог гордым противится, поэтому если я как Петр заявлю, что никогда не отс туплю, то как раз все и будет наоборот. А я знаю, что бывает, когда Бог оставляет наедине с дьяволом. Он не до конца меня оставлял, но так, что я понимал: между мной и смертью даже не шаг, - волос.
Когда Бог оставляет, тогда всепоглощающая ненависть заставит даже мягкосердых женщин поднять руку на своих оставшихся верными детей. Что же говорить обо мне, привычному к мыслям о мести и к оружию?
Когда Бог отступает, человек перестает быть человеком. Он становится сатаной. А так как я не хочу быть сатаной, то я заранее каюсь в своей неспособности сохранить себя, чтобы сохранил меня Бог.
И еще я знаю, что ждет самонадеянных людей. Они думают, что стабильность навсегда. Но они не понимают вообще, что суд Божий - трехангельская весть - это разрушение всего привычного, всех убеждений, устоев, привычек, всего вообще. То есть всего того, что человек оставляет перед узкими вратами, чтобы войти. И если он не вошел, значит не расстался с этим. И когда для него наступает час суда, то для него все это "духовное" перестает быть, оно разрушается.... но он не может уже войти - двери закрыты. Это отчаяние, в которое он не захочет поверить. Он побежит к продающим масло... но их уже нет. Он будет стучать как никогда до этого, но будет поздно. Когда Бог разоблачил человека, то есть снял с него одежды самоправедности, то это погибель, а не спасение. Спасение это когда человек сам, пред узкими вратами обнажился и препоясал чресла. Тогда он будет услышан и войдет. "А входим в покой мы, уверовавшие" когда умираем в Господе, то есть когда верны до смерти и в смерти. А хвастать этим прежде смерти - верная смерть.